— Тебе известно о расчетах магоса Танкорикса, не так ли? — спросил Маат, решив сменить тактику. Он показал Феликсу планшет, на котором в понятном виде отображался прогноз механикумов о неизбежной гибели Кайласа. — Этот вулкан взорвется. Не просто извергнется и зальет склоны лавой, а взорвется. Гора перестанет существовать.
Хатхор тщательно произносил каждый слог, чтобы избежать недопонимания.
— Мне и моим бойцам дали приказ: доставить тебя и твоих людей в Калэну для немедленной эвакуации.
Старик покачал головой.
— Мы никуда не улетим.
Легионер Тысячи Сынов окинул мысленным взором мужчин и женщин, собравшихся позади Тефры. Они были полны решимости остаться и слепой веры в свою правоту, неуязвимой для такой мелочи, как факты или логические доводы.
— Вы все тут погибнете, — заявил Маат, пытаясь сдержать ярость, вызванную их тупым упрямством. — Вы хотите этого?
— Дело не в том, чего мы хотим, — ответил Феликс. — Такова воля Владыки Бурь. Скоро мы вознесемся к Его свету.
Подобный вздор не укладывался в голове.
Хатхор рассмеялся старику в лицо:
— Владыка Бурь? Ты хоть понимаешь, как нелепо это звучит? Ты готов сгинуть сам и обречь всех остальных на смерть из-за сказки?
— Ты смеешь оскорблять нашу веру?
— Если она смехотворна, ставит под угрозу жизни моих воинов и погубит каждого из вас — более чем.
— Тогда нам больше не о чем говорить.
Отвернувшись, Тефра вернулся к своей группе. Маат, не веря своим глазам, наблюдал, как они расходятся по заляпанным грязью домам.
Наконец его гнев сменился безразличием. Он вздохнул и повернулся к ждущим «Грозовым птицам», двум в багряных тонах и пяти, выкрашенным в цвет стальной пыли с желто-черными вставками.
К нему подошел Обакс Закайо.
— В чем дело? — поинтересовался Железный Воин. — Почему они не садятся на корабли?
Легионер Тысячи Сынов поднялся по штурмовой аппарели своего транспорта.
— Они не придут.
— Как? Почему?
— Им не нужна наша помощь. Они хотят остаться.
Судя по обесцветившейся ауре, Закайо растерялся. Обаксу не хватало воображения, чтобы осознать настолько нелогичное поведение людей. Честно говоря, Хатхор сейчас тоже очень мало что понимал.
— В неведении нет ничего постыдного, — произнес он. — Его можно устранить обучением, но воинствующая глупость раздражает меня.
Маат взглянул на вершину горы. Над ней клубились облака пепла, неистово сверкали молнии; искаженное небо пересекали размазанные полосы лилового, розового и бледно-желтого цветов. Как недавно открылось, Хатхор был гораздо более одарен в области биомантии, нежели предвидения, но ему не требовался провидческий взор, чтобы понять: скоро вулкан уничтожит каждое живое существо в радиусе сотен километров.
— Они все здесь погибнут, — сказал Обакс Закайо.
— Да, верно.
— И что же нам делать?
— Пусть умирают! — огрызнулся Хатхор Маат.
Улица буквально звенела от криков.
Мужья прикрывали собой жен, матери — детей. Упав на землю, люди пытались куда-то отползти, найти укрытие на почти ровном проспекте. Кто-то бросился бежать, но пули и клинки сражали всех. На скользкой от крови мостовой в неловких позах лежали тела. Сыны Шайтана безжалостно убивали и старых, и молодых, и сильных, и слабых.
Первыми выстрелами Ариман разнес в клочья культи-ста, что держал оружие с длинным перфорированным стволом. До этого мужчина скосил беспорядочными огнем не меньше дюжины беженцев, сопровождая каждое нажатие спуска языческим катехизисом. Взрывы масс-реактивных снарядов разбросали куски его тела по сторонам.
Второй очередью Азек уложил еще троих врагов — над улицей взмыл фонтан из ошметков требухи и осколков костей. Оглушительный грохот болтера заглушил все прочие звуки, и каждый человек в толпе повернулся к легионеру.
Убийцы в золотых рясах обратили оружие против космодесантников. Пули высекали искры из силовых доспехов, но им не хватало начальной скорости, чтобы пробить броню, и они лишь царапали краску.
Новая детонация болт-снаряда, и очередного стрелка разорвало в клочья. Ариман видел, что кровожадных культистов окружают яркие, изменчивые ореолы фанатичной веры. В такой ситуации провидческий дар был надежнее меток наведения на визоре шлема, и Азек безошибочно выбирал цели.
Он еще дважды нажал на спуск, еще двое нападавших умерли.
Форрикс шел справа от Аримана, не отставая ни на шаг. Стрелял он через идеально равные промежутки, в ритме ковочного молота, укладывая каждым снарядом по врагу. Легионеры — пара великанов с оружием, изрыгающим огонь, — медленно двигались через толчею вопящих беженцев.
Культист в жуткой окровавленной маске приподнялся с земли, встав на колени. Он был страшно изуродован: осколок болта вырвал ему большую часть правого бока. Что-то крикнув, убийца выпустил в космодесантников поток пуль крупного калибра. Все они вспыхнули и расплавились за мгновение до того, как попасть в цель, — Азек прикрыл себя и Форрикса слоем перегретого воздуха.
Послав вперед свою мыслеформу Пиррида, псайкер отбросил врага. Золотые одеяния культиста загорелись, крики оборвались; свирепое пламя выжгло кислород из легких и пожрало плоть с быстротой фосфекса.
Ариман ощутил всплеск удивления Кидомора, но тут же резко обернулся: его чутье Корвида уловило нечеткий образ памятника, с которого пророк запугивал беженцев.
«Вот они!»